Каждый человек имеет право на свободу передвижения

ГЛАВНАЯ - АРХИВ - РЕКЛАМА - События - Эмиграция - Работа - Учеба - Визы - Туризм - Аэробус - Деньги - Недвижимость - Шопинг - Технологии - Здоровье - Фотокадр
- Гид гурмана - Автотур - Странники - Зона закона - Безопасность - Интеграция - Страноведение - Культура - Просто жизнь - Иностранности - Спортивный интерес - Личный опыт

Географический указатель

СПОРТБРЕНД

Содержание номера и географический указатель: «Заграница» №08 (762) Швейцария

НЕДВИЖИМОСТЬ


ШАЛЕ: УБЕЖИЩЕ ПАСТУХА И ТОЛСТОСУМА

Не хотите ли снять шале где-нибудь в Церматте или Давосе? Дороговато, зато можно пожить по-королевски! Невозможно даже себе представить, что когда-то шале означало просто «приют, убежище, бункер». Но не стоит преувеличивать его значение и рисовать себе романтические пейзажи. Шале – это всего лишь форма, которую всякий раз нужно наполнять живыми человеческими историями.

20/2/2018

Современные швейцарские шале стали приютом для богатых

Как отмечает Swissinfo.ch, в швейцарском шале Одри Хепберн, самая красивая женщина XX века, спасалась от депрессий и папарацци. Роман Полански сидел в своем райском уголке, шале «Мilky Way» на горном курорте Гштаад, под домашним арестом. Ему надели электронный браслет и конфисковали удостоверение личности, зато разрешали свободно ходить по альпийской даче и даже дышать свежим воздухом на балконе и в саду.

Французская королева Мария-Антуанетта из-за шале даже потеряла голову, сначала в переносном, а потом в самом что ни на есть прямом смысле. Ее швейцарский хутор, пусть даже совсем не в Альпах, а в парижской летней резиденции Бурбонов, был для нее игрушечным любимым государством, ее приютом, где она пряталась от интриг и скуки Версаля.

Кстати, нынешнее шале, каким мы его все знаем, является, скорее, воплощенным образом, неким идеальным типом, результатом сплава многих региональных культурно-исторических традиций Швейцарии и Европы. Во-первых, словом «шале» называли альпийские хижины, в которые пастухи уходили на лето, чтобы пасти скот. Говорят, такие же, один в один, стоят на склонах Гималаев и в долинах Кашмира.

Во-вторых, свой «генный материал» в возникновение нынешнего шале привнесло и традиционное жилье крестьянина Бернского Нагорья (Berner Oberland). Первые туристы-ученые, посещая в 18-м веке немецкую Швейцарию и ведя путевые заметки, называли такие дома когда шале, а когда и просто «швайцерхауз» – «швейцарский дом».

Все это, в-третьих, наложилось на проповеди «гражданина Женевы» Жан-Жака Руссо с его призывами вернуться к естественному, природному состоянию и с мечтами о чудесном слиянии человека и «натуры». В культовом романе «Новая Элоиза» он не раз упоминает о шале.

Герцог Фридрих фон Вюртембергский (1732-1797), который переписывался с Руссо, живо воспринял его философию, прежде всего в том, что касалось садово-парковой архитектуры. Беседки, оплетенные розами, островки на реке с перекинутыми между ними китайскими мостиками, полные сталактитов гроты, триумфальная арка стали стандартным «джентльменским набором» в рамках тогдашней архитектурной моды.

Неотъемлемым элементом здесь была и молочная ферма в швейцарском стиле – по крайней мере, так выглядело герцогское поместье Этюп. Создавать в регулярных парках с четким геометрическим узором швейцарские хутора стало тогда не просто модой, а чуть ли не делом чести. Шале уже не было похоже ни на бернские крестьянские дома, ни на альпийскую хижину где-нибудь над Монтре, но уже и не важно! Родился миф – и это было куда значительней.

Дочь герцога, Софию-Доротею-Августу-Луизу принцессу Вюртемберг-Монбельярскую, в православии назвали Марией Федоровной. Она стала второй женой Павла I. На рождение ее первенца Александра ее свекровь Екатерина Вторая преподнесла молодым родителям презент – лесные угодья, пашни и две деревеньки, и все это добро назвали Павловским селом.

Мария Федоровна с немецкой педантичностью и, как она сама говорила, «разумной бережливостью», проверяя каждую смету, каждый счет подрядчиков, взялась за дело – стала обустраивать парк. Такой, чтоб был похож на родной Этюп, но только с русским размахом.

«Старое Шале» в Павловске – круглая каменная постройка на краю луга – идеально вписывался в стилистику парка. Снаружи он похож на домик поселянина: соломенная кровля в форме конуса, сбитые из досок ставни, фруктовый садик и овощные грядки вокруг. Внутри – резная позолоченная мебель, зеркала, хрустальные люстры, кабинет с библиотекой из ста книг, картины, шелковые драпировки с росписью и наборный паркет. Кстати, судить о домике можно только по картинкам и мемуарам: он сгорел во время Второй мировой войны.

Иногда, чтобы подурачиться, Мария Федоровна и дети (а среди них было два будущих императора – Александр и Николай) в костюмчиках крестьян сами угощали придворных и гостей, фланирующих по парку, черным хлебом и свежим молоком, наливая его из вазы. С претензией на альпийский стиль павильон был сложен из валунов и булыжников, а перед входом висел колокол. Коров выписывали из Англии, Голландии и Курляндии, а ухаживать за ними Мария Федоровна пригласила фермеров из Швейцарии. Хотелось, чтобы все было натурально и не хуже, чем у другой Марии – Антуанетты.

А в это же время в парке Антуанетты Малый Трианон, подаренном ей Людовиком XVI, строится ферма – декоративный хутор с голубятней, мельницей, крестьянскими постройками. Для правдоподобия приглашаются статисты, коровницы с коровами, охотники, пастухи, сыровары. На берегу журчащего ручейка (воду ведут по трубам) сидят прачки, оставляются навозные кучи, трещинами на стенах и кусками сбивающейся штукатурки создается эффект естественного старения.

В Версале чопорно и скучно, замучили книксенами и реверансами, но, наверное, самое обидное, молодая королева чувствует, что ее не любят, что она чужая. И она придумывает свой искусственный мир, прячется в нем и просится пожить барышней-крестьянкой. Именно за Трианон, за его чудовищный абсурд, ей придется отвечать перед народом, в который она играла, и взойти на эшафот в качестве государственной преступницы.

Так что в конце XVIII века шале, популярное в Европе, не имеет ничего общего со швейцарским домиком. Оно было символом простой жизни, воспоминанием о никогда не существовавшей пастушьей идиллии, передающем, скорее, определенное мироощущение, нежели являясь точным сочетанием деталей соответствующего стиля. Что это, как ни первая виртуальная реальность?

Если вы еще никогда не были в швейцарских Альпах, например, в регионе Бернского Нагорья или в Граубюндене, то обязательно побывайте там! Вы окунетесь в запах свежескошенной травы, монотонный перезвон колокольчиков на шее счастливых буренок, в шум водопадов и реальную идиллию разбросанных по тесным долинам и по склонам деревянных домиков.

В Бернском Нагорье, например, Байрон сочинял «Манфреда», Толкиен нашел пейзаж для страны эльфов из «Властелина колец», Карамзин вслед Руссо тосковал по первобытному состоянию: «Для чего не родились мы в те времена, когда все люди были пастухами и братьями!». А сверху нависают каменные исполины, вершины Айгер, Менх и Юнгфрау, с вечным снегом на этой швейцарской крыше мира. В Граубюндене, в городке Зильс-Мария, воспетом недавно в фильме с несравненной Жюльетт Бинош, жил великий Ницше. Мы в Альпах – и именно здесь и нужно искать настоящие шале.

Только здесь можно набрести на целые деревни, состоящие из домов-шале. Домам этим лет по двести и триста, бывают и старше, стены у них темные, выжженные солнцем. Не пирамиды, конечно, но конструкция, проверенная и временем, и стихией. Горы и весь этот сногсшибательный ландшафт, за который, кстати, заплачено ежедневным тяжким трудом обычных крестьян и фермеров, вся эта природа – они не просто создают антураж, они формируют архитектуру, создавая суровый домик-шале для себя и в гармонии с собой.

Но зато дом получается прочный, устойчивый, и ты чувствуешь себя в нем как за каменной стеной. Хотя стены как раз делали из хвойных пород деревьев, а каменными были только фундамент, подвал и цокольный этаж. Очень похожие дома, кстати, строили и на севере России, например в Кижах, и это понятно – суровая природа диктует везде одни и те же решения. В Альпах же дерево брали поблизости, непременно оставляя участок леса вокруг дома, ведь он останавливает лавины. Бревна сушили, иногда лет по десять. Кровлю делали двухскатной и под очень большим наклоном, так что сбоку у шале почти нет окон, зато на фасаде окна теснятся, как туристы на террасе горного ресторана. Непременный атрибут – цветные ставни и яркая герань.

Крыши выступают над стенами длинным козырьком, образуя навес, защищающий дрова, сложенные у стен, а также балкон-галерею на резных колоннах, большую и просторную, охватывающую дом с двух, а иногда и с трех сторон. В шале много резьбы по дереву: наличники окон, карнизы и стенки балконов похожи на кружева воротничков, манжет и оборок на платьях Марии-Антуанетты.

Строя себе такой дом, основательный и трудолюбивый житель Бернского нагорья и не подозревал, что его сельский быт стал реквизитом для дворцовых парков. Однако Карл Фридрих Шинкель (1781 – 1841), архитектор, художник, лидер «романтического историзма» в немецком зодчестве, человек, практически заново построивший Берлин, путешествуя по Альпам, активно делал зарисовки крестьянских построек. Вернувшись, он построил шале на «Острове павлинов» (Pfaueninsel) на юго-западе Берлина.

В 1837 году опубликовал в Германии и Англии книгу с иллюстрациями – и у швейцарцев вдруг открылись глаза. Они внезапно осознали всю красоту стиля шале. И началось. Швейцарские лесопилки массово превращаются в фабрики по производству сборных «шале». В Женеве и Лозанне, Куре и Интерлакене они изготавливают своего рода наборы-конструкторы, экспортируя их по всему миру.

Дом собирается в цеху, детали нумеруются, потом постройка разбирается, упаковывается в ящики и отчаливает, обычно по морю, к дальним берегам. Так «швайцерхауз» попадает в конце XIX века на Всемирные выставки в Париж, всем своим видом рекламируя швейцарский туризм и превращаясь в один из символов Швейцарии.

Шале может быть чем угодно: швейцарским банком, вокзалом или торговым центром! Ведь оно – это всего лишь футляр, в который можно вложить любой смысл и любую историю. Во второй половине XX века в Швейцарии массово строят типовые шале, все на одно лицо, – они становятся синонимом такой вот швейцарской «дачи». Но шале может еще служить в армии.

Пока был жив Советский Союз и швейцарцы каждый день ждали вторжения «красных орд» через Боденское озеро, по всей стране строили так называемые «фальшивые шале». Открываешь двери амбара, а там – артиллерийское орудие, поковыряешь темное дерево фасада, а под ним трехметровая бетонная стена. Насколько такие оборонительные сооружения эффективны? Никто не знает, ведь им так и не пришлось ни разу побывать «в деле».

В любом случае для хрупкой и комплексующей Одри Хепберн ее арендованное на десять лет шале «Бетания» на горе Бюргеншток – это и крепость, и дом родной. Да и вся Швейцария для нее – убежище, она и выбрала эту страну только потому, что тут, говорила она, «никогда не будет войны».

Алина ТУКАЛЛО.




ШЕСТЬ ВИДОВ ФРАНЦУЗСКОЙ ЛЮБВИ
Что ждет девушку, впервые попавшую в Париж?

Любой зверек,
будь он последний гад,
насильной смене родины не рад

ФЕМИНИЗАЦИЯ АРМИИ
В Израиле женщины наконец-то добились равноправия с мужчинами





В ЕВРОПУ – БЕЗ ВИЗ
Что должны знать украинцы, чтобы успешно воспользоваться безвизовым режимом с ЕС

ИЗ ТУРИСТОВ – В АБОРИГЕНЫ
Гражданам некоторых стран стать австралийцем теперь легче

КАК СТАТЬ ЗУБНЫМ ТЕХНИКОМ
Профессии зубного техника в Германии обучают по дуальной системе


ГЛАВНАЯ - АРХИВ - РЕКЛАМА - События - Эмиграция - Работа - Учеба - Визы - Туризм - Аэробус - Деньги - Недвижимость - Шопинг - Технологии - Здоровье - Фотокадр
- Гид гурмана - Автотур - Странники - Зона закона - Безопасность - Интеграция - Страноведение - Культура - Просто жизнь - Иностранности - Спортивный интерес - Личный опыт

«Заграница» - газета об эмиграции, работе, учебе и отдыхе за рубежом. E-mail: info@zagranitsa.info


© «Заграница» (1999-2019)