Каждый человек имеет право на свободу передвижения

ГЛАВНАЯ - АРХИВ - РЕКЛАМА - События - Эмиграция - Работа - Учеба - Визы - Туризм - Аэробус - Деньги - Недвижимость - Шопинг - Технологии - Здоровье - Фотокадр
- Гид гурмана - Автотур - Странники - Зона закона - Безопасность - Интеграция - Страноведение - Культура - Просто жизнь - Иностранности - Спортивный интерес - Личный опыт

Географический указатель

СПОРТБРЕНД

Содержание номера и географический указатель: «Заграница» №42 (704)

ПРОСТО ЖИЗНЬ


ЛЮБОВЬ НА ИНОСТРАННОМ

Когда писательница Лорен Коллинз начинала учить французский, ей и в голову не приходило, что это может изменить ее жизнь. Обозреватель BBC Culture рассматривает преимущества и ловушки, встречающиеся в отношениях между носителями разных языков.

10/12/2016

1970-й год, Германия, город Кельн. Веселая рыжеволосая англичанка Кэрол встречается взглядом с красавцем-тунисцем по имени Чедли. Их тянет друг к другу, и на пути влюбленных лишь одна проблема: ни один из них не знает языка своей пассии. Выбрав для общения немецкий, парочка обменивается первыми словами любви на иностранном языке. Три месяца спустя они объявляют о помолвке...

С тех пор минуло 46 лет – появились дети, потом внуки, состоялось некоторое количество уроков английского языка, – а они по-прежнему вместе. История Кэрол и Чедли Махфуд – одна из множества подобных: люди встречаются, люди влюбляются и строят отношения, невзирая на языковые и культурные барьеры.

«Язык, как граница, которую можно перейти, таит в себе особую романтику», – пишет корреспондент американского журнала New Yorker Лорен Коллинз, которая рассказала о своих собственных лингвистических приключениях в новой книге When in French: Love in a Second Language («Говоря по-французски. Любовь на иностранном языке»), представляющей собой сочетание юмористических мемуаров, любовного романа и серьезного исследования на тему связи между языком и мышлением.

В первые годы знакомства американка Коллинз и ее муж-француз Оливье общались по-английски, но на его родном языке разговора не получалось. «У нас не было этого удобного кода, в котором зашифрованы самые разнообразные установки и допущения и с помощью которого некоторые люди умеют знакомиться друг с другом словно телепатически», – пишет Коллинз.

После очередной особенно трудной дискуссии, в ходе которой каждый из них мучительно пытался понять, что имеет в виду собеседник, Оливье пожаловался: «Говорить с тобой по-английски – все равно, что прикасаться к тебе в перчатках». «Эти слова открыли мне глаза на ту дистанцию, которая всегда будет существовать между нами, если я не выучу его язык», – рассказала Коллинз обозревателю BBC Culture.

«Наверное, все мы время от времени подумываем или мечтаем выучить какой-нибудь иностранный язык, но это очень трудно сделать, если у вас нет в нем по-настоящему неотложной потребности». Горя желанием установить более глубокую связь со своим партнером, Лорен начала изучать французский. Она взялась за дело с энтузиазмом, но изучение нового языка и погружение в чужую культуру всегда сопряжено с ловушками (так, однажды Лорен, перепутав слова, сообщила матери Оливье, что родила кофейник) и разочарованиями. «Усиленно изучая французский, я чувствовала себя вялой и измотанной, как будто плавала по-собачьи в стоячей воде», – пишет она.

Лорен Коллинз не одинока в своей беде. «У меня опускались руки; помню, как болел язык от того, что приходилось с трудом выговаривать разные гласные», – рассказывает о своих первых попытках весь день говорить по-французски Анна Ирвин, которая переехала в Париж в 2011 году вместе со своим партнером-французом Кристофом Сигалом. И Анна, и Кристоф подтверждают, что изучение языка проходит в постоянных обсуждениях и открытиях на фоне развития отношений в целом и требует терпения, доверия и упорства. Анне приходилось полагаться на объяснения Кристофа, чтобы понять немаловажное различие между словами dégoûtant и dégueulasse; а Кристофу – выяснять, в чем состоит разница между английским выражением it's ridiculous и французским c'est ridicule (в обоих случаях второе гораздо грубее).

Дополнительная сложность при изучении языка – необходимость понять незнакомый культурный фон своего партнера. «Я родился в деревне на юге Франции, – рассказывает Кристоф, – поэтому здесь не только другой язык, но и другие взгляды и убеждения».

То же относится и к почти полувековому союзу Кэрол и Чедли Махфуд. Им все время приходится искать компромиссы, учитывая культурные особенности друг друга. «Нам, как и любой другой паре, состоящей в смешанном браке, постоянно приходится прикладывать несколько больше усилий, чтобы понять менталитет партнера, – Кэрол смеется. – Я никогда толком не знаю, почему он меня злит – потому что он тунисец, потому что он француз, потому что он мужчина или просто потому что он старый пень!»

Вполне естественно, что все эти сложности выходят на первый план, когда партнеры, являющиеся носителями разных языков, начинают спорить. «Вот тогда-то все и вылезает наружу, все, что ты можешь и не можешь выразить, потому что это важно, слова в такой ситуации имеют большое значение», – отмечает Анна Ирвин.

Анета Павленко, преподаватель прикладной лингвистики в Университете Темпл (США), исследовавшая различные эмоции, в том числе гнев, в романтических отношениях между носителями разных языков, согласна с этим утверждением. «Различия становятся особенно острыми во время споров, поскольку в этот момент человек хуже всего контролирует свою речь, но при этом нуждается в более широком спектре слов, чтобы выразить свои эмоции», – считает она.

Павленко, родной язык которой русский, утверждает, что на ход спора может повлиять даже то, как гнев воспринимается в разных культурах. «Англоговорящие ученые часто считают гнев универсальным понятием, но мне как носителю русского языка в чужой культуре поначалу оказалось непросто это понять, поскольку в России мы различаем разные градации». «Сначала мне было трудно заполнить пробел между английским словом anger (гнев) и двумя русскими понятиями – сердиться и злиться. Психологи объясняют, что определенные ситуации вызывают у нас определенные чувства, но то, как мы называем эти чувства, зависит от нашего родного языка».

Таким образом, в споре приобретает значение каждое слово, что, по мнению Анны Ирвин, неожиданно оборачивается преимуществом. «Это замедляет разговор, – поясняет она. – При этом, на мой взгляд, это способствует большей осознанности. Приходится более внимательно относиться к своей речи, к тому, что и как говоришь».

«Любить Оливье на его родном языке – возбуждая и лаская его словами – было очень приятно», – радовалась Лорен Коллинз, став ближе к своему партнеру благодаря овладению его языком. Понимание французского языка и присущего ему разделения между официальным и дружеским обращением помогло ей осознать, что порой она неправильно трактовала поведение возлюбленного. «Когда-то я приписывала сдержанность Оливье пессимизму, но теперь я вижу в нем глубокую, полную надежды романтичность – нежелание преувеличивать или обещать слишком много», – пишет она.

Однако процесс изучения второго языка – возможно, как и процесс овладения любым новым навыком, таким как игра на музыкальном инструменте или рисование, – таил для Лорен множество откровений. Хотя стимулом для изучения языка у нее стала любовь к мужчине, она получила много больше – новый опыт и новые перспективы. «У меня завязался отдельный роман с французским языком», – рассказывает писательница.

Но может ли изучение нового языка изменить наш образ мыслей? Представление о том, что язык влияет на мышление, известное под названием «лингвистическая относительность и детерминизм», набрало популярность в середине ХХ века, с появлением гипотезы Сепира – Уорфа. Люди «в значительной степени находятся и во власти того конкретного языка, который стал средством выражения в данном обществе», – пишет Сепир.

С тех пор эта гипотеза была во многом подвергнута сомнению. Ноам Хомский отверг ее с помощью теории универсализма, построенной на том факте, что дети способны одинаково легко изучить любой язык. А специалист по когнитивной лингвистике Стивен Пинкер развил идеи Хомского в своей книге «Язык как инстинкт», вышедшей в 1994 году, объявив, что язык является врожденной способностью человека, а не составляющей культуры.

Однако в последнее время был сформулирован урезанный вариант теории лингвистической относительности, названный «нео-уорфианской парадигмой», который в некоторых научных кругах был принят более благосклонно. Согласно этой теории, наличие непереводимых слов не означает, что мы воспринимаем мир принципиально иначе, просто мы немного иначе расставляем акценты в зависимости от языка, места и собеседника. Эта гипотеза даже легла в основу сюжета нового фильма-блокбастера «Прибытие», в котором снялась Эми Адамс в роли Луизы Бэнкс – лингвиста, приглашенного американскими военными, чтобы расшифровать язык загадочных инопланетян, прибывших на Землю. Как оказалось, язык, на котором общались между собой инопланетяне-гептаподы, свидетельствовал о том, что они воспринимают время совершенно нелинейно. В рассказе Чана не выражается жестко детерминистский взгляд, но содержится предположение о том, что язык (даже инопланетный) влияет на мышление.

И хотя многие лингвисты относятся к этому скептически, люди, владеющие иностранными языками, часто сообщают о том, что язык, на котором они говорят, накладывает отпечаток на их личность – нередко они чувствуют себя более свободно, выражая свои мысли на неродном языке. «В языках, выученных в подростковом или зрелом возрасте, у нас нет такой сильной эмоциональной связи с определенными эмоциональными аспектами языка, такими как нецензурная лексика, – поясняет Анета Павленко. – На иностранном языке легче выругаться, легче сказать «Я тебя люблю», даже если на родном языке это сделать не получается».

Лорен Коллинз близка нео-уорфианская парадигма. Изучение второго языка во взрослом возрасте открыло ей новый взгляд на мир – это не такая радикальная перемена, но ее можно сравнить с тем, как Луиза из фильма «Прибытие» осознает, что через определенную лингвистическую эмпатию у нее формируется иное восприятие времени. Различие здесь очень тонкое: «Дело не в том, что можно сделать на этом языке, – поясняет Коллинз, – а в том, что приходится на нем делать».

Книга Коллинз – удивительно интересное и убедительное свидетельство в пользу изучения языка своего партнера – да и вообще любого иностранного языка. Однако для разноязычных пар, по мнению Павленко, нет общих правил. «Мне кажется, люди по-разному обретают свое счастье. Я бы никогда не назвала это рецептом удачной совместной жизни. Сама я замужем за американцем, который говорит по-английски и знает всего несколько слов по-русски, и мы головокружительно счастливы вместе вот уже двадцать лет».

Однако Коллинз полагает, что тех, кто решится на попытку выучить язык, может ждать сюрприз. «Я чувствовала, что у Оливье есть свой потайной уголок, до которого я никогда не доберусь, если не научусь говорить на его языке, но каково же было мое удивление и радость, когда я обнаружила такой же потайной уголок в себе! Может быть, он был не потайным, а просто новым. Может быть, его создал во мне французский язык».

Ребекка ЛОРЕНС.




ШЕСТЬ ВИДОВ ФРАНЦУЗСКОЙ ЛЮБВИ
Что ждет девушку, впервые попавшую в Париж?

Любой зверек,
будь он последний гад,
насильной смене родины не рад

ФЕМИНИЗАЦИЯ АРМИИ
В Израиле женщины наконец-то добились равноправия с мужчинами





В ЕВРОПУ – БЕЗ ВИЗ
Что должны знать украинцы, чтобы успешно воспользоваться безвизовым режимом с ЕС

ИЗ ТУРИСТОВ – В АБОРИГЕНЫ
Гражданам некоторых стран стать австралийцем теперь легче

КАК СТАТЬ ЗУБНЫМ ТЕХНИКОМ
Профессии зубного техника в Германии обучают по дуальной системе


ГЛАВНАЯ - АРХИВ - РЕКЛАМА - События - Эмиграция - Работа - Учеба - Визы - Туризм - Аэробус - Деньги - Недвижимость - Шопинг - Технологии - Здоровье - Фотокадр
- Гид гурмана - Автотур - Странники - Зона закона - Безопасность - Интеграция - Страноведение - Культура - Просто жизнь - Иностранности - Спортивный интерес - Личный опыт

«Заграница» - газета об эмиграции, работе, учебе и отдыхе за рубежом. E-mail: info@zagranitsa.info


© «Заграница» (1999-2018)