Каждый человек имеет право на свободу передвижения

ГЛАВНАЯ - АРХИВ - РЕКЛАМА - События - Эмиграция - Работа - Учеба - Визы - Туризм - Аэробус - Деньги - Недвижимость - Шопинг - Технологии - Здоровье - Фотокадр
- Гид гурмана - Автотур - Странники - Зона закона - Безопасность - Интеграция - Страноведение - Культура - Просто жизнь - Иностранности - Спортивный интерес - Личный опыт

Географический указатель

СПОРТБРЕНД

Содержание номера и географический указатель: «Заграница» №4 (416)

ТУРИЗМ


Сахарский песок

Есть страны, заведомо никому не интересные. К числу таковых я всю свою сознательную жизнь причислял Тунис. Я полагал, что люди едут туда только потому, что у них не хватает денег отправиться на противоположный берег Средиземноморья - что отчасти и верно. Да и что там может быть, в Тунисе? Одинокие древнеримские колонны и амфитеатры, похожие как братья-близнецы, от которых любого разумного путешественника уже тошнит? Квадратные одноэтажные хибары из железобетона пыльных оттенков, навязчивые арабы со своим нудным базарным торгом («Give me your last price!»), пятизвездочные отели с осыпающимся потолком? Всего этого и в других странах арабского Востока порядком.

22/2/2008

Забегая вперед, скажу, что все это, конечно, правда - именно таким Тунис и видится среднестатистическому отечественному отдыхающему. В самолете чартерной авиакомпании нас встретили распухшие лица пассажиров, которым нечего терять, а на курорте в Монастире нас с улыбкой поселили в прекрасный номер в отеле 5* Amir Palace с панорамным видом на аэропорт и такими же запахами и звуками. В ту единственную ночь, которую нам довелось там провести, нам обоим снилось, что реактивные серебристые лайнеры влетают в нашу комнату через балкон и отсюда же взмывают ввысь.

Но никогда не теряйте надежды! В том самом аэропорту Монастира нас встретил заранее арендованный Nissan Patrol, хоть и произведенный на заре автомобилизма, но все же двигающийся быстрее осла (коих на тунисских дорогах большинство). На следующее же утро, погрузив в авто самое необходимое, мы направились на юг, в пустыню Сахара.

В результате Тунис стал одним из самых интересных и красочных путешествий моей жизни. Оказалось, что Сахара - это особая культура, неповторимая природа и масса ощущений, которые человек может пережить только в настоящей пустыне - яркой, безмолвной и бесконечной.

И люди здесь тоже другие. В городах Туниса - обычные арабы, примитивные создания, каждое из которых чем-нибудь да торгует. Они начинают любой торг с $50 и спускаются до $2-3 в течение десяти минут, но за эти десять минут вы почувствуете многолетнюю усталость. С такими арабами разговор короткий:
- Эй, дружило, сколько тебе дать, чтобы ты расстался с этим кинжалом в ножнах из змеиной кожи?
- 50 долларов.
- Послушай, брат, я знаю цены и говорю по-французски лучше тебя. Давай не будем тратить времени.
- Давай, - отвечает он тогда, - 10 долларов.

Покупаете за $5 и уходите, оставляя его в слезах. В соседней хибаре пара восторженных туристов из какого-нибудь Тольятти покупает то же самое за сотню.

Еще не могу не рассказать историю о том, как арабы торгуют бараниной в придорожных кафе. У входа, над столиками висит две-три свежих бараньих туши, приводящие в трепет даже тех, кто равнодушен к животному миру и движению зеленых. Со стола на вас смотрит голова барана, и выражение лица у нее осмысленное. Когда я, придя в себя от этого зрелища, поинтересовался ассортиментом блюд, араб посмотрел на меня оценивающе и спросил так:
- Вам килограмм, два кило?
- Да нет, я пообедать, - ответил я мирно. - Ну, съесть чего-нибудь.

Он уходит и возвращается с человеком, который думает, что знает французский язык.
- Бонжур.
- Здравствуйте, у вас покушать можно?
- Можно. Вам килограмм или два? Попробуйте взять полтора килограмма.
- Полтора килограмма ЧЕГО?
- Барана.

Я не знаю. Я не имею представления о том, сколько мне нужно килограммов барана. Я беру кусок мяса и съедаю его, я ни разу в жизни не задумывался, сколько в нем килограммов. Во всех ресторанах от Рейкьявика до Джокьякарты мне давали блюдо и называли его цену, и я ел его с большим или меньшим удовольствием. А тут я так и уехал - голодный и злой, и баранья голова провожала меня сочувственным взглядом.

А на юге Туниса арабов мало, это родина берберских народов, один из которых - туареги - сделал Сахару своей вотчиной. Вот туда - в мир берберов и туарегов - мы и отправились.

Несколько практических советов по ходу повествования. Во-первых, плюньте в того, кто уверяет, будто в Тунис нужна туристическая путевка. Самостоятельному путешественнику она ни к чему. Штамп о въезде ставят в аэропорту без звука, и никакого ваучера или брони отеля, которыми нас пугали в посольстве Туниса, не требуется. Во-вторых: если уж брать машину напрокат, то это должен быть внедорожник. Да, откапывать его из-под бархана существенно сложнее, но зато шансы, что он в нем не застрянет, значительно выше. Ведь не по дорогам же ездить в пустыне?

Потому что в Сахаре дорог нет, а есть так называемые pistes, подобия троп, которые более или менее очищены от камней и служат путями сообщения между оазисами. Подобно звериным тропам в диком лесу, писты частенько раздваиваются, сужаются и постепенно растворяются в пустыне, и без компаса тут делать нечего. Кроме того, посреди дороги вдруг может возникнуть внушительных размеров песчаный бархан, нанесенный недавней бурей, и если на глаз кажется, что машина его преодолеет, то в реальности может получиться совсем по-другому. Человек бессилен против такого количества песка.

Именно так мы искали в Сахаре Ксар-Тарсин (Ksar Tarcine), самый южный форт, основанный когда-то римлянами в этих краях. В то время для римского легионера командировка в Ксар-Тарсин означала примерно то же, что для нас - перевод на работу в город Ковдор Мурманской области, с той только разницей, что в Ковдоре живут люди, а вот в Ксар-Тарсине нет никого. И если в римскую эпоху здешняя речка Этаабин еще функционировала, то сейчас от нее осталось только пересохшее каменистое русло - по-арабски уэд. Вот по этому уэду нам и пришлось добираться до развалин - да и то только потому, что зоркий глаз моей жены заметил вдалеке некое возвышение, иначе мы, быть может, по сей день таскались бы по Сахаре.

Этот несчастный уэд запомнится мне на всю жизнь. До этого момента я практиковал экстремальное вождение только в час пик по Садовому кольцу, и опыт спортивного профи мне незнаком. Но в какой-то момент я почувствовал, что впереди меня - беспорядочные глыбы камней, позади - то же самое, по бокам барханы свежего, рыхлого песка, и разворачиваться уже поздно. В те минуты, отчаянно вращая руль и перескакивая с камня на камень, я думал о том, в какую сторону идти ближайшие 10 км за помощью, где брать 2 литра воды, которые человек должен выпивать в час, находясь в пустыне, и главное - есть ли у нас в этой ненормальной тунисской машине домкрат...
- Как думаешь, есть в этой машине домкрат? - поинтересовалась в этот момент Людмила, и я отчетливо почувствовал зависть к холостякам.

Когда, вопреки всем ожиданиям, мы наконец добрались к подножию Ксар-Тарсина, то неожиданно для себя обнаружили здесь людей. Три-четыре итальянских путешественника на внедорожнике уютно расположились в тени древнеримских укреплений, разложили походный столик и резали огурец. Это были бывалые люди, и, судя по их бодрому настроению, в их автомобиле наличествовал домкрат, причем надежный, неоднократно испробованный.
- Хотите есть? - флегматично поинтересовался один из них, увидев безумные выражения на наших лицах.
- Нет, - решительно ответил я, - нам бы выбраться отсюда...

Итальянцы вежливо развернули карту и продемонстрировали нам всю ничтожность путеводителя Lonely Planet, который привел нас в Ксар-Тарсин на погибель. На обратном пути, впрочем, нам еще несколько раз приходилось разворачиваться, потому что большинство пист занесло песками.

Здесь есть только одна альтернатива - дромадер, одногорбый абориген здешних мест. Когда-то из Гадамеса в Тимбукту шли сотни этих животных, и навстречу им сотни возвращались обратно, пересекая пустыню с грузом слоновой кости и дурно пахнущих специй, а рядом плелись связанные чернокожие рабы, потомки которых до сих пор периодически встречаются на улицах городов южного Туниса.

Путь до ворот Тимбукту на верблюде занимает 52 дня, и удивительно, как они терпели столько времени - я имею в виду людей, а не верблюдов. Я, к примеру, после двух часов передвижения на этом чудовище чувствовал себя так, как будто это не я на нем ехал, а он на мне, вместе со всей поклажей.

К тому же с верблюдом вообще не договоришься. Если веревка не привязана к его ноздре, он может повернуть в противоположный конец Сахары, ищет (и находит) по пути съестные колючки, пристает к другим верблюдам и вообще ведет себя развязно. Постоянно приходилось апеллировать к Саиду, бедуину из Дуза (Douz), который на свою голову вызвался проводить нас в пустыню на ночлег. Этот человек оказался просто незаменимым. Пустыня – его родной дом. Он сумел раздобыть хворост для костра, на котором нам были приготовлены кускус и мушуйя, баранина на решетке. В обычной жизни я более чем спокойно отношусь к баранине и видеть не могу кускуса, но в тот вечер мне казалось, что вкуснее я ничего в жизни не ел.

За стаканчиком приторного мятного чая, сбивающего с ног одним своим ароматом, Саид уселся поудобнее и затянул нам унылую бедуинскую песню. Вокруг не было ни звука. Верблюды, услышав мотив, благоразумно убрались куда-то, в результате чего их потом пришлось искать половину утра. Кромешная тьма, миллионы звезд на расстоянии вытянутой руки, мягкий песок и беззвучный костер. Я посмотрел на свою жену Людмилу и понял, что она думает о том же. Жизнь ожесточила нас, заставила носить деловые костюмы и научила на глаз определять сумму долларов в пачке. Мы живем в потребительском мире секса и денег, и нам кажется, что и все остальные люди на свете живут так же. Но нет: Саиду вообще плевать на потребительский мир. Он поет свои песни, от которых напрочь пропадает желание жить, пьет мятный чай и фиг знает, о чем думает.

Чтобы немного развеять суицидальную тоску, мы грянули ему несколько задорных русских народных композиций, но либо выбор их был неудачен, либо (скорее всего) мы как-то не так пели, но на лице Саида не отразилось ровно никаких эмоций, кроме легкого недоумения. Он довольно сносно говорит по-французски, но гораздо лучше ориентируется в особенностях пустынного существования. К примеру, мастерски моет посуду песком (а туареги моют им и волосы), умеет гортанным звуком заставить верблюда лечь на колени и спит, не укрываясь, на холодном песке.

Еще Саид научил меня ловить тушкана - необходимый навык для жизни в Сахаре. Тушканчик роет нору в песке и живет в ней, но бессмысленно, как мы все делали это в детстве, лить туда воду из шланга - его это никак не затронет. Нет, бедуин делает по-другому. Он засовывает в нору руку по локоть и «идет» по ней, взрывая поверхность, приблизительно метр. Вот этого тушканчик уже выдержать не может, выпрыгивает из песка метрах в двух от своей норы и пускается наутек, и если вы знаете точное место, где он выпрыгнет, поймать его легче легкого. Но только сам тушкан и бедуин знают это место, а мы с вами - нет.

Вообще животный мир пустыни довольно разнообразен. Утром, когда мы продрали глаза и освободили друг друга от спальных мешков, выяснилось, что вокруг палатки натоптано великое множество следов.
- Кто тут водится? - спросил я Саида.
- Шакалы, - ответил он, сплюнув, - гиены. Берберийская песчаная мышь. Пустынная лисица.
Да... Если верить языку следов, то вокруг нашей палатки за ночь шлялись целые стаи шакалов, семьями бродили гиены и пустынные лисицы, а орды берберийских мышей, судя по дальнейшему осмотру, и внутрь заглядывать не стеснялись. Но живы остались все.

В свое время в эти края пришли кочевники-арабы, и берберы - местные жители - вынуждены были оставить прибрежные районы и уйти в пустыню. Так появились их уникальные поселения в южном Тунисе - подземный город Матмата (Matmata) и ксары района Татауин (Tataouine).

Подземный дом - любопытное и очень логичное сооружение. Сначала нужно вырыть огромную яму, вход в которую проходит сбоку через подземный туннель. Дно ямы представляет собой площадку 5 на 5 метров, а в стенах делаются ниши, служащие в качестве комнат, кладовых и кухни. Этих ниш можно нарыть сколько угодно и любой глубины, существуют и двухэтажные дома под землей. В городе Матмата функционирует несколько подземных отелей, в одном из которых происходили съемки фильма «Звездные войны», декорации до сих пор висят здесь на потеху немногочисленных туристов. Многие подземные дома стоят покинутыми, но большинство продолжают использовать, и на дне ям вокруг обязательного колодца выращивают даже небольшие садики. Говорят, что летом здесь вполне прохладно и значительно комфортнее, чем в обычных арабских мазанках. Многие дома даже оборудованы электричеством. А над входом обязательно нарисована синяя рука и висит рыбий хвост - от сглаза. Такие же гигантские хвосты от тунца во множестве продаются на местных рынках.

Еще более колоритны ксары - укрепленные многоэтажные деревни на высоких холмах в окрестностях города Татауин. Их тоже строили для обороны, обнося монументальными стенами, и из-за недостатка места выглядят они как гигантские муравейники, состоящие из маленьких глиняных каморок. Сегодня в ксарах уже мало кто живет, но жители хранят здесь зерно, сено и всякие вещи, которые мы с вами обычно сваливаем на балкон, борясь с неизбежностью их уничтожения. Некоторые ксары закрывают на замок, и мы однажды подняли на уши всю деревню, пытаясь раздобыть ключ.

Происходит это так. Вы подходите к обнесенному стеной ксару и дергаете дверь. Закрыто. Но в непосредственной близости обязательно будет человек, у которого нет в этот день никаких занятий, кроме как стоять и смотреть на ваши действия. Вы направляетесь к нему и убедительным тоном по-французски просите немедленно раздобыть ключ, иначе случится страшное.

Даже если он вас поймет, он не тронется с места. Вместо этого, набрав в грудь воздуха, он начинает орать в сторону другого конца деревни, где стоит такой же человек. На вопли откликаются несколько жителей, и постепенно вокруг собирается небольшой сход. Разговор происходит одновременно между всеми его участниками - кроме вас, так как по-берберски вы еще слабы. Водители и пассажиры проезжающих мимо пикапов и микроавтобусов тоже участвуют в разговоре, не останавливаясь при этом. Постепенно проясняется, что большие надежды присутствующие возлагают как раз на того человека вдалеке, который все это время не делает даже шагу навстречу.
- Сейчас он сходит и посмотрит, есть ли ключ, - объясняют вам.

Проходит минут пять. Люди вокруг рады возможности побеседовать друг с другом и обсудить нелепые наряды белых людей. После этого вы проявляете свойственное европейцам нетерпение:
- Ну как же? - говорите вы, - вот прошло пять минут, а тот человек как стоял на этой точке, так и стоит. Он пойдет за ключом ВООБЩЕ?
- Пойдет, пойдет, - оживляются вокруг и начинают снова орать, - Ну ты пойдешь за ключом?!

Вы смутно видите, что человек на том краю деревни спохватывается и принимается бегать по одному ему объяснимой траектории. Спустя еще 15 минут выяснится, что ключ от ксара существует, но именно сейчас его нет, так как его обладатель поехал в город и взял ключ с собой. Вам предлагают подождать его возвращения, после чего вы прощаетесь с гостеприимными жителями и едете дальше - в другой деревне вам обязательно повезет.

В 20-30 километрах от Татауина начинается и вовсе настоящее Средневековье. Съездите сами в деревню Эз-Зара (Ezzahra), и вы увидите. Ишаков здесь больше, чем машин, люди ходят в национальных одеждах, по краям дороги сидят группы колоритных старых туарегов или старушки в ярко-красных нарядах с татуированными лицами. Здесь понимают по-арабски, но родным языком является берберский ташельхит. Эти ребята не любят фотографироваться, так что приходится делать снимки либо за деньги, либо с помощью плохо скрытой камеры. Огромный четырехэтажный ксар возвышается над деревней, и по камням, вделанным прямо в наружные стены, можно забраться на верхние этажи. К пенсионному возрасту бербер, видимо, начинал мечтать о первом этаже либо уже навсегда оставался дома, потому что никаких лестниц, кроме камней в стенах, здесь нет.

В покинутых ксарах - а иногда это целые города с сотнями домов, тянущихся по склонам холмов - до сих пор сохранились мельничные жернова, приводимые в движение ослами и верблюдами, и копоть на скальных потолках до сих пор хранит аромат кушаний. В самом крупном из этих городов, Шенини (Chenini), в пещерных домах потолки и стены украшены росписями доисламского стиля: круги, точки, надписи письмом тифинаг, изображения рук и ног, а нередко и крест - популярный символ у туарегов, невесть как попавший к ним от когда-то живших здесь христиан. Здесь, в Шенини, помимо редких скорпионов и еще более редких туристов нет никого, и древнее берберское искусство не охраняет ни хваленfz ЮНЕСКО, ни власти Туниса. Иногда, впрочем, я думаю, что это и к лучшему.

Рядом с Шенини есть красивая, хоть и кривоватая, мечеть «Семи спящих» (Sept Dormeurs), в которой эти семеро похоронены. Согласно легенде, они заснули в эпоху первых христиан и проспали на этом месте несколько веков. Все это время их тела росли, достигнув 5 метров. Потом они проснулись - только для того, чтобы обнаружить себя в мире мусульман, удивиться и умереть. Правда, легенда уточняет, что они успели еще и принять ислам на всякий случай.

На обратном пути из Сахары в Монастир мы решили смыть с себя песок и заехали провести пару дней в качественном отеле на острове Джерба. К этому времени песок был везде. Он щедро сыпался из глубин фотоаппарата и приятно хрустел между зубов, лез в рот с любой пищей и служил основным элементом любой принимаемой внутрь жидкости. Карманы и обувь были чрезвычайно богаты песком, хотя в пустыне мы провели всего-то одну ночь, а все остальное время отмывались в более или менее приличных гостиницах.

Туристы на Джербе ведут растительный образ жизни, несмотря на то, что остров тоже богат своей историей. Здесь живут ибадиты, представители умеренной секты ислама, которых вытеснили с континента их более радикальные собратья. Военно-полевой образ жизни чувствуется во всем. Большая часть населения острова по сей день проживает в мензелах - укрепленных хуторах, которые мелькают среди финиковых рощ и полей острова. На юге сохранилась уникальная подземная мечеть, построенная для скрытых молитв ибадитами, и если бы не зоркий глаз моей супруги, мы бы ее так и не обнаружили. Но и наземных, обычных мечетей на Джербе около сотни, и есть даже одна синагога, в которой молятся своему богу 60 семей евреев, еще живущих здесь с незапамятных времен. Пожалуй, синагога - это единственное место, куда возят туристов, потому что в отсутствие общественного транспорта собственный автомобиль или такси - единственный путь увидеть все своеобразие здешней цивилизации.

В пределах Туниса таких цивилизаций мы насчитали не меньше пяти, и каждая достойна не то что маленького очерка - большого исследования. О людях, памятниках, обычаях и языках этих мест. О традициях, истории и загадках далекого прошлого. О животном мире, подземных озерах и красных дождях пустыни Сахара. Обо всем, что может увидеть в Тунисе небезразличный человек.

Нет, все-таки только посетив 60 стран, начинаешь понимать, что ты так и не видел мир...

Кирилл БАБАЕВ.
babaev.net




ШЕСТЬ ВИДОВ ФРАНЦУЗСКОЙ ЛЮБВИ
Что ждет девушку, впервые попавшую в Париж?

Любой зверек,
будь он последний гад,
насильной смене родины не рад

ФЕМИНИЗАЦИЯ АРМИИ
В Израиле женщины наконец-то добились равноправия с мужчинами





В ЕВРОПУ – БЕЗ ВИЗ
Что должны знать украинцы, чтобы успешно воспользоваться безвизовым режимом с ЕС

ИЗ ТУРИСТОВ – В АБОРИГЕНЫ
Гражданам некоторых стран стать австралийцем теперь легче

КАК СТАТЬ ЗУБНЫМ ТЕХНИКОМ
Профессии зубного техника в Германии обучают по дуальной системе


ГЛАВНАЯ - АРХИВ - РЕКЛАМА - События - Эмиграция - Работа - Учеба - Визы - Туризм - Аэробус - Деньги - Недвижимость - Шопинг - Технологии - Здоровье - Фотокадр
- Гид гурмана - Автотур - Странники - Зона закона - Безопасность - Интеграция - Страноведение - Культура - Просто жизнь - Иностранности - Спортивный интерес - Личный опыт

«Заграница» - газета об эмиграции, работе, учебе и отдыхе за рубежом. E-mail: info@zagranitsa.info


© «Заграница» (1999-2018)