Каждый человек имеет право на свободу передвижения

ГЛАВНАЯ - АРХИВ - РЕКЛАМА - События - Эмиграция - Работа - Учеба - Визы - Туризм - Аэробус - Деньги - Недвижимость - Шопинг - Технологии - Здоровье - Фотокадр
- Гид гурмана - Автотур - Странники - Зона закона - Безопасность - Интеграция - Страноведение - Культура - Просто жизнь - Иностранности - Спортивный интерес - Личный опыт

Географический указатель

СПОРТБРЕНД

Содержание номера и географический указатель: «Заграница» №3 (212) Парагвай

СТРАНОВЕДЕНИЕ


Русский и немец - соль земли

В Парагвае улицы, поселки и города названы в честь русских офицеров

Дней за пять до нашего отлета в Южную Америку поздно вечером раздался звонок из-за границы - из Сан-Франциско. Приятный пожилой голос с мягким, не нашим акцентом русского человека, прожившего не один десяток лет вдали от родины, представившись, спросил, правда ли, что я скоро еду в Парагвай. Получив утвердительный ответ, он обрадовался и предложил разыскать в Асунсьоне Анатолия Флейшера, бывшего почетного консула Российской Федерации, пожилого русского эмигранта второй волны, который мог бы нам рассказать о русской диаспоре в Парагвае и показать могилу генерала Беляева. Ну что ж, наводка была как нельзя кстати: тема «Русские в Парагвае» нас очень даже интересовала.

21/1/2004

Фото Укринформ

Странная тема для Южной Америки, не правда ли? Не индейцы, не затерянные в джунглях города, не неоткрытые виды насекомых в Амазонии, а наши родные люди, которых занесла нелегкая в эти края. И места, откровенно говоря, далеко не райские, как мы потом уже сами убедились. Но зато (и для нас это должно быть предметом особой гордости, как по Ленину в «Национальной гордости великороссов») они отстояли и подняли на ноги целую страну в Южной Америке. Пусть маленькую, пусть самую отсталую на континенте, но без них и этого бы не было. В Парагвае улицы, поселки, города названы в честь русских офицеров, отдавших жизнь за эту страну. Русские белоэмигранты составили костяк высшего командования парагвайской армии, приведя ее к победе в Чакской войне 1932-1935 годов, русская профессура заложила основы высшего образования, русские инженеры создали сеть парагвайских дорог.

Если бы мы все вместе владели только тремя языками - нанайским, мордовским и румынским, то и их можно было бы употребить в Парагвае. Я понимал по-испански, по-английски, по-немецки. И самое интересное то, что все эти языки побывали в употреблении! Даже украинская мова! Произошло это так: в Энкарнасьоне мы приехали на берег Параны. Вдруг подбегает немец и говорит: «Я тут встретил одного парня; он украинец, помнит еще генерала Беляева». Парень - хохол лет шестидесяти, говорит только по-украински, но и так понятно о чем. Перебрался в Парагвай в 1949-м, то есть в ту пору, когда по миру рассасывались многие тысячи наших сограждан, вывезенных на работы в Германию в годы войны. То, что неизбежно ждало на родине, их не прельщало. А так - появился шанс натурализоваться в какой-нибудь третьей стране. И не нужно было давать отчет, находился ли на оккупированной территории или нет. Наиболее сообразительные этой возможностью воспользовались. Это сейчас каждый эмигрант скупает перед отъездом за рубеж сувениры и настальгирует, когда на него смотрит с картины Киев, Ленинград или уголки Москвы. А тогда все было по-другому.

Украинец тут же предложил показать нам Чако, или, как его еще называют, Великий Чако - Gran Chaco. Несмотря на то что ничего сверхнеобычного мы там не ожидали увидеть, не посмотреть Чако означало бы проигнорировать добрую половину Парагвая. Итак, проведя по прилету короткую ночь в гостинице со столь милым сердцу названием «Бавария», мы с рассветом отправились в путь. Нам всегда приходилось все начинать с рассветом, поскольку тамошней зимой темнеет рано. Проехав мост через реку Парагвай и оставив по правую руку немногочисленные небоскребы Асунсьона, мы на полном ходу, каком только позволял джип «Шевроле» (а позволял он покрывать в среднем 120-130 км в час; при этом я еще раз убедился в том, что самолетом летать безопаснее), буквально влетели в Чако и последующие четыре часа рассекали зеленое, колючее, пыльное, бесчеловечное (из-за мизерной плотности населения) пространство. Есть в мире пустыни песчаные, каменистые, а эта пустыня - зеленая, из деревьев и кустарников, с рядами пальм до горизонта или плотной стеной буша, в котором тропу прорубать можно только мачете. Иногда попадаются бутылочные деревья палоборачо («пьяный чурбан»), но от них мало толку. Чако - в переходной зоне между сухими равнинами Аргентины, засушливыми нагорьями Боливии и Амазонской сельвой. Здесь крайне сухо, жарко, и при этом нет воды. Почва чрезмерно засолена, так что дождевая вода при соприкосновении с ней становится сразу морской и для дальнейшего использования, будь то питье или орошение, практически непригодной. И тучи злобных комаров, которые набрасываются на жертву повсеместно и в любое время суток. Общеизвестно, что комары в тропиках становятся агрессивны в утренние и вечерние часы и боятся прямого солнечного света. Но чакские комары трудов по энтомологии не читали, а потому устраивают настоящий беспредел. Короче, Чако - это зеленый ад. Считается, что зеленый ад - это джунгли. Амазонские или центральноафриканские, например. Но, оказывается, ад может быть светлым, солнечным и сухим.

Первым пунктом в Чако, куда мы направились, был форт Букерон времен Чакской войны с Боливией. Машина свернула с шоссе, и мы поехали по пыльной проселочной грунтовке. Остановились в одном месте, чтобы посмотреть траншеи - неглубокие узкие канавки посреди колючих зарослей. Потом въехали на открытое поле; слева возвышалась земляная насыпь со странным сооружением посредине, а справа - здание музея, в котором, как потом оказалось, собрана коллекция оружия и фотографий. Конечно, это никакой не форт в нашем понимании, а скорее, сердцевина обширного укрепрайона, включающего ряд траншей, которые мы видели. Насколько я полагаю, за насыпью располагалась батарея. Сейчас у ее гребня поставлен памятник павшим в сражениях. Признаться, никогда ничего подобного мы не видели. Постамент из деревянных бревнышек, а на нем - некое подобие Железного Дровосека с хиленьким ружьем, сделанным из тонкого листового железа, чуть ли не алюминия. Грудь бойца пробита, и сквозная зияющая рана очертаниями напоминает Парагвай. Конечно, памятник выглядит убого, хоть трагическая патетика и вполне понятна. Чакская война была самой кровопролитной в истории Южной Америки. И главное из-за чего? Из-за иллюзий...

После Форта Букерон мы отправились ночевать в Нейланд - местечко, находящееся в центре страны меннонитов, своеобразного государства в государстве, созданного немецко-голландскими протестантами-меннонитами, переселившимися сюда из России и Канады в 1927 году. В Россию они прибыли при Екатерине II, которая зазывала немцев-диссидентов разного рода, ибо совершенно справедливо считала, что немцы - это соль земли. Созерцая то, во что они превратили безжизненный просоленный Гран Чако, с этим трудно спорить.

Сами меннониты - протестанты из протестантов, еще более радикальные, чем лютеране. Весь окружающий мир был ими объявлен царством сатаны, а потому всякие контакты с ним должны сводиться к необходимому минимуму. Кроме того, меннониты провозгласили полный отказ от несения воинской службы. В 1543 году их духовный лидер - Менно Симонс - объявляется в Нидерландах вне закона, и за его буйную голову предлагают вознаграждение в 100 гульденов. Его последователи перебрались в Польшу, где были фактически легализованы (первый молитвенный дом построили в Эльблонге в 1593 году), и Шлезвиг-Гольштейн. Больше всего пацифизм меннонитов не нравился Фридриху II Прусскому и Наполеону. Как говорил В. И. Ленин, «жить в обществе и быть свободным от общества нельзя». Меннониты Ленина не читали, а потому их упрямство было достойно удивления. В первый же вечер мы повстречали несколько молодых парней, этнических немцев, недавно приехавших в Парагвай из Германии. До этого, по праву своего рождения, они прибыли в Германию из России. И что же подвинуло их переехать в это негостеприимное место кормить полчища комаров? Оказывается, в Германии, когда они учились в обычной школе, их заставляли ездить на экскурсии с девочками. А меннонитские мальчики не хотят дружить с девочками, даже меннонитскими. Да и не положено им уставом. До свадьбы - ни-ни! Вспоминая проезды по пыльным улицам чакских поселков, дневное (зимнее!) пекло и нескончаемые атаки москитов и при этом утопающие в цветах игрушечные городки верховьев Рейна или баварской Романтической Дороги, просто диву даешься мужеству и принципиальности этих ребят, которые единогласно решили сказать «нет» дружбе с девчонками и поехали осваивать Парагвай. Подумаешь, Германия! По боку Германию! Даешь рекордные надои молока в Чако!!!

По правде сказать, меннониты своим трудом преобразили этот край до неузнаваемости. Конечно, основная заслуга в этом не религии, а трудолюбия, живущего в крови германцев, будь то немцы, голландцы или датчане. Мало того что они себе обеспечили в Чако вполне сносное существование, так и местным индейцам дали возможность жить припеваючи. Построили для них образцовые деревни - ряды коттеджей на две семьи, обучили грамоте и своей религии. Хотя, по большому счету, религия индейцев интересует потому, что за свою веру они получают от меннонитов помощь, в том числе и материальную. Да и сами меннониты этого не скрывают, но особо не переживают, ибо, опекая индейцев, получают карт- бланш от государства на любую экономическую деятельность. Асунсьон уже смотрит на них косо: мол, создали государство в государстве. Но не трогает, потому что возиться с коровами и индейцами не хочет.

Во всех городках, где мы были, - Нейланде, Филадельфии, Лома-Плате - есть маленькие музейчики, посвященные первопоселенцам. Трогательные коллекции вроде бы простейших и вполне банальных предметов обихода (многие из которых привезены из России) собраны и систематизированы с немецкой педантичностью. Для этих людей заселение Чако - все равно что освоение Дикого Запада для американцев. Правда, шло все без перестрелок... Научились опреснять воду, стали разводить крупный рогатый скот. Теперь немцы снабжают молочными продуктами весь Парагвай; нас даже провели по молочной фабрике «Треболь», которой немцы очень гордятся. Это, конечно, не ликероводочный завод, но тоже интересно хоть раз в жизни побывать на настоящей фабрике, посмотреть, как работают люди. А то я, к примеру, только и умею в жизни делать, что красиво языком болтать и производить первое приятное впечатление, хотя жена говорит, что и это немало для зарабатывания денег.

Кстати говоря, йербу, повсеместно и в диких количествах потребляемую в Парагвае, Аргентине и Уругвае в качестве тонизирующего напитка, более известного как мате, перерабатывают и фасуют на заводах, тоже принадлежащих немцам. Само деревце йербы произрастает в естественной среде в Парагвае и Бразилии. Если в Аргентине и Уругвае мате пьют горячим, то в Парагвае его пьют только холодным и даже называют по другому - терере. Но техника пития одинакова: в пузатую или вытянутую матешницу засыпают измельченную траву, заливают водой и посасывают через трубочку бомбилью с фильтром на конце. Многие почти только этим и питаются.

Обратно в Асунсьон доехали с ветерком. На знакомство с городом было отведено полдня, но я и не советую тратить на столицу Парагвая слишком много времени. В принципе, одного дня будет вполне достаточно, чтобы вдоволь насладиться Асунсьоном. Не то чтобы город уж совсем захудалый, но он действительно маленький, с небольшим историческим центром, смотрящим фасадом на реку Парагвай. Между этим фасадом и самой рекой - полоса трущоб, куда лучше не соваться даже в дневное время. Я слышал мнение, что в Асунсьоне трудно встретить дома выше двух этажей. Конечно, в этом есть доля преувеличения - в самом центре имеются-таки высотные дома, но смотрятся они жалко из-за обтрепанного вида. Самые красивые здания - Пантеон национальных героев, у которого две сидящие на циновке индианки-гуарани продают сувениры, а еще одна старушенция в перьях фланирует вокруг самого здания, залавливая покупателей; ультрасовременное здание Парламента, который строят почему-то южнокорейцы, и дворец президентской династии Лопес XIX века, одной стороной смотрящий на реку Парагвай, а другой - на улицу, застроенную отреставрированными домами колониальной эпохи, в которых разместились сувенирные лавки и ресторан. Если идти обратно к Пантеону, то можно пройти мимо ряда лавок, торгующих сувенирами, в том числе кружевной вышивкой ньяндути и всевозможными изделиями из кожи, цены на которые просто смешные.

Нас в Асунсьоне интересовало еще кое-что. А именно - русское присутствие в Парагвае. Мы познакомились с Люси (Люсей) Граматчикофф (Граматчиковой), которая хоть и забыла напрочь русский язык, но занимается историей русских в Парагвае. Она провела нас по русскому кладбищу, огороженному стеной с зубцами, напоминающими кремлевские. Русская диаспора насчитывает порядка полутора тысяч человек, хотя русский язык большинством уже забыт. Она начала формироваться тогда, когда Беляев бросил клич переезжать в Парагвай. Еще в Асунсьоне есть небольшой памятник русским, внесшим свой вклад в историю этой страны. Стоит он на небольшом перекрестке на площади Российской Федерации (Federacion Rusa). Сам Альфред Стресснер, чьим идеалом был Адольф Гитлер, очень уважал русских парагвайцев, хотя и запрещал им выезжать в СССР, да и оттуда никого не пускал. Суровый был диктатор... А чья школа? Наша школа! Мы не только во время войны с Боливией научили попугаев в Чако матом ругаться, но и ненавидеть коммунизм по-черному.

Из Асунсьона мы направились на восток Парагвая и сразу почувствовали, что это буквально другая страна. Зеленые холмы, нарядные домики под черепичными крышами, побеленные, как где-нибудь на юге Испании. Эта часть страны, в отличие от Чако, густо заселена: не успеешь выехать из одного города, почти сразу въезжаешь в другой городок или деревеньку. И климат отличается: сухость Чако с пересечением реки Парагвай улетучивается так же, как и жара.

В поездке по Восточному Парагваю мы посмотрели некоторые историко-архитектурные достопримечательности, которыми так небогата страна: церковь францисканцев XVIII века в Ягуароне, построенную индейцами и славящейся своей замечательной резьбой и росписью потолка, базилику в Итагуа, памятник иезуитам в Сан-Игнасио, но главное - грандиозные развалины иезуитской редукции в Тринидаде. Собственно, это самый главный исторический памятник в Парагвае. Он находится в нескольких километрах от Энкарнасьона, столицы парагвайских контрабандистов. Через Парану в Аргентину перекинут мост, по которому взад-вперед снует грузовой состав, ведомый допотопным паровозом. Уж мы за этим паровозом побегали! Еще бы: тут разные отмороженные англичане такие деньги платят за то, чтобы сюда приехать и на работающие парагвайские паровозы посмотреть, да и то не всегда удается их поймать, а здесь он перед нами туда-сюда шастает и денег не просит. Кстати говоря, в Асунсьоне вокзал закрыт. Раньше исторический поезд на дровяной тяге возил туристов, но несколько лет тому назад он навернулся, погибли семь человек, и было решено паровозные прогулки прекратить, асунсьонский паровоз поставить на вечный прикол, рельсы разобрать. Заодно трамваям досталось. Нет больше в Асунсьоне трамваев...

В Энкарнасьоне ночевали в гостинице «Тироль». Громадный комплекс, пять бассейнов, номера с мебелью под альпийскую старину. Постояльцев - три человека, не считая нас. Насколько я понимаю, сюда народ летом заезжает. Микроклимат гораздо более влажный и прохладный, благодатный какой-то. Нам показали плотину Итайпу, снабжающую электричеством весь Парагвай и добрую треть Бразилии, и даже провели по святая святых, показав диспетчерские и строительство новых турбин. Хорошее место. Как раз фантастические боевики снимать, вроде «Терминатора». Правда, воду к нашему приходу не удосужились пустить, поэтому по руслу водостока можно было кататься на скейт-борде. Самое смешное, что как только мы пришли, электричество вдруг вырубилось. Я уже давно заметил, что стоит мне только где появиться, как сразу на это место обрушивается несчастье. Помню, пришел в редакцию одного журнала, сел за компьютер, а тут редактор прибегает: «Ребята! Прячьте оргтехнику!» Оказывается, судебный исполнитель пришел имущество описывать. Только журнал собрался мою статью напечатать, его закрыли. Только другой новоиспеченный журнал решил эту статью опубликовать - его закрыли еще до его открытия. И на Итайпу такая же ерунда вышла. Итайпу - предмет величайшей национальной гордости парагвайцев, а тут - на тебе: при показе демонстрационного видеофильма вырубается электричество! Они, конечно, дико извинялись, говорили, что у них такое не каждый день случается, но я то знаю прекрасно, в чем истинная причина...

От Итайпу до Игуасу - рукой подать. Но водопад Игуасу - это уже Бразилия, или Аргентина в худшем случае. Почему в худшем? Потому что у аргентинцев пограничный контроль строже. Здесь же нас предупредили, что теоретически виза в Бразилию нужна, при этом необходимо было просить двойную парагвайскую визу, но на практике на погранпереходах все всем до лампочки. Из парагвайского города Сьюдад-дель-Эсте в бразильский Фос-ду-Игуасу добираться надо через пограничный мост над Параной. За пару километров к машине уже начинают подбегать бойкие менялы, предлагающие парагвайские гуарани ($1 равен 6.200 гуарани, при этом не советую брать с собою в Парагвай купюры достоинством более $50, иначе даже в банках не смогут найти наличности, а уж сдачи «зелеными» со $100 - и подавно) обменять на бразильские реалы ($1 равен 2,90 реалов).

Сьюдад-дель-Эсте - город никакой, а при приближении к границе из машины вообще лучше не выходить. Кругом снуют темные личности, грязь, закопченные бесформенные дома - одним словом, неуютно. Между автомобилями ходят мотоциклисты - мототакси специально для пересечения границы. Плати $1 и езжай в Бразилию. Попутешествуешь по стране месяц-полтора, потом тем же путем вернешься. Следует, впрочем, иметь в виду, что с бразильской стороны поток машин больше, а потому в пробке можно дольше просидеть. На досмотр и проверку всех «туристов» у пограничников с обеих сторон физически не хватает ни времени, ни сил, поэтому тормозят только пешеходов, которым и приходится толпиться у будок визового контроля. Тех, кто в машинах, проверяют по одному из миллиона.

В Фос-ду-Игуасу мы поселились в гостинице Carima, а вечер провели на шоу Rafain. Такая сборная солянка со всех стран: и танго, и самба, и индейцы с Анд, даже мексиканцы. Концепция представления - «Да здравствует Латинская Америка!». Только национальных гимнов не хватало. В общем и целом, хоть и не дискотека Help, но недурно. Однако все эти шоу для туристов ничто по сравнению с той феерией, которую устраивает природа. Водопад Игуасу ни с чем не сравним. Такие, как он, достались по одному на каждый континент. Кажется, что Бог словно распределил с самого начала красивейшие водопады: Африке дал Викторию, Северной Америке - Ниагару, Южной - Игуасу. И это правильно, что мы приехали сюда не в начале, а в самом конце нашего путешествия по Южной Америке. А потому она останется в памяти стаей птиц, кружащейся над облаком брызг и парящей перед ревущим низвергающимся потоком, и ровным нимбом радуги, нависающей над водопадом от края до края...

Николай БАЛАНДИНСКИЙ.




ШЕСТЬ ВИДОВ ФРАНЦУЗСКОЙ ЛЮБВИ
Что ждет девушку, впервые попавшую в Париж?

Любой зверек,
будь он последний гад,
насильной смене родины не рад

ФЕМИНИЗАЦИЯ АРМИИ
В Израиле женщины наконец-то добились равноправия с мужчинами





В ЕВРОПУ – БЕЗ ВИЗ
Что должны знать украинцы, чтобы успешно воспользоваться безвизовым режимом с ЕС

ИЗ ТУРИСТОВ – В АБОРИГЕНЫ
Гражданам некоторых стран стать австралийцем теперь легче

КАК СТАТЬ ЗУБНЫМ ТЕХНИКОМ
Профессии зубного техника в Германии обучают по дуальной системе


ГЛАВНАЯ - АРХИВ - РЕКЛАМА - События - Эмиграция - Работа - Учеба - Визы - Туризм - Аэробус - Деньги - Недвижимость - Шопинг - Технологии - Здоровье - Фотокадр
- Гид гурмана - Автотур - Странники - Зона закона - Безопасность - Интеграция - Страноведение - Культура - Просто жизнь - Иностранности - Спортивный интерес - Личный опыт

«Заграница» - газета об эмиграции, работе, учебе и отдыхе за рубежом. E-mail: info@zagranitsa.info


© «Заграница» (1999-2018)